Интервью с главным редактором издательства «Время»

В рамках спецпроекта «Издательство месяца» публикуем интервью с главным редактором издательства «Время» Борисом Натановичем Пастернаком.

1. Расскажите, как возникло издательство «Время»? Это было связано с тем, что вы не находили среди существующих издательств интереса к тем книгам, которые хотели издавать?

В 2000 году была создана новая ежедневная газета «Время новостей», в которую меня позвали из «Огонька» на должность заместителя главного редактора. Изданием книг я занимался давно, и книжек мне быстро стало не хватать и в газете. Я предложил создать в структуре издательского дома «Время» книжное издательство и пригласил возглавить его Аллу Гладкову, с которой мы давно сотрудничали. Алла привела с собой художника Валерия Калныньша. А спустя три года издательство обрело собственное юридическое лицо. Собственное творческое лицо к тому времени уже было сформировано «этими троими». 

Что касается других издательств. Ко мне иногда обращаются: вот вы больше двадцати лет на рынке. Посоветуйте, как новичку найти свое место в современном книжном процессе. И я всегда советую одно и то же: зайдите в большой книжный магазин, побродите по нему час-другой — и вы поймете, что вам на рынке делать нечего, все места заняты. Это не шутка: в профессию нужно входить со своей концепцией, идеей, задачей. И точно знать, что лучше вас этого никто не сделает. Тогда есть шанс пробиться.

2. По каким принципам работает ваше издательство?

У нас есть принципиальная установка: издательство — это не сфера обслуживания, а учреждение культуры. Оно должно быть десятками нитей связано с обществом — со школой, кино, театром. Поэтому мы так радуемся, когда книга переходит на театральную сцену или экранизируется. Когда в РАМТе поставили спектакль «Я хочу в школу» по книге Андрея Жвалевского и Евгении Пастернак, мне наблюдать за залом было ничуть не менее интересно, чем за сценой. Я видел, что это не просто наши читатели, а наши теперь полные союзники. 

Мы обязательно интересуемся у потенциальных авторов: а как у вас с журнальными публикациями? Это важно — сегодня именно в журналах работают лучшие эксперты.  Потом — семинары, литобъединения. Кто-то считает, что это отживающие формы, на смену им пришла Сеть. Думаю, это не так. Разговор лицом к лицу незаменим, некоторые вещи можно проговорить только глядя в глаза человеку, который понимает тебя и твой язык. Часто спрашивают, как к нам попадают авторы. Самым естественным путем — по знакомству. Хорошо быть частным, независимым издательством: нам эти стихи нравятся — мы их издаем. А если не нравятся, я совершенно не считаю, что их не надо публиковать — пусть! Но в другом, близком по направлению издательстве. Естественно, речь не только о стихах. 

Вот я и сформулировал еще один принцип работы: у издательства должно быть направление. И это направление должно быть понятно читателям, которые готовы разделять наши ценности.

3. Можете ли вы нарисовать портрет аудитории вашего издательства? Кто читает книги издательства «Время»?

Мы издаем очень разные книги. Какие-то для доцента с портфелем. Какие-то для подростка со смартфоном. Соответственно, и тиражи у них различаются. Иногда на порядок. И к тому же время не стоит на месте. Несколько лет назад начальный тираж какой-нибудь сложной книжки для взрослых был около 3 тысяч экземпляров. Сейчас — не больше тысячи. И я почти не шучу, когда говорю, что чуть ли не каждого из тысячи человек, которые эту книгу готовы купить, мы знаем в лицо. Это и называется своим кругом читателей. 

Но у нас есть и книги, суммарный тираж которых намного превышает сто тысяч экземпляров. У этих книг тоже свой круг. Задача издательства — множить число таких кругов, а не пытаться свести все к единому общему интересу. Такого интереса все равно нет.

4. Какие темы, по-вашему, интересуют современных авторов?

Литература для подростков — точка роста. Подростковая проза стала для нас когда-то неплановым подарком. Началось с того, что Андрей Жвалевский и Игорь Мытько написали книгу «Порри Гаттер» — пародию на «Гарри Поттера» Джоан Роулинг. Первый том довольно неожиданно для нас набрал стотысячный тираж и вошел в топы всех крупных магазинов. Вслед за первой частью вышли еще три. Стало понятно, что наша аудитория готова читать не только Роулинг. Потом к соавторству подключилась Евгения Пастернак, и они вдвоем со Жвалевским написали серию из четырех книжек «М+Ж», тоже очень успешную. А затем Андрей и Женя стали каждый год выдавать по книжке, формируя, по существу, свой круг читателей. Сейчас у них уже вышло более 20 книг, все они постоянно допечатываются. Школьники нам неоднократно говорили, что им хочется читать не только про драконов и ведьм, но и «про самих себя». А кроме того, эти книжки как бы двухслойные — они ориентированы не только на подростков, но и на семейное чтение.

5. Как вы для себя определяете «хорошую книгу»?

Велик соблазн сказать, что хорошая книга — проданная книга. К сожалению, это не всегда так. Меня, к примеру, раздражает агрессивная, дорогостоящая реклама. «Три лучшие книги лета!». Среди кого они лучшие? Кто проводил измерения? Перестали ли их покупать осенью? Надеюсь, что перестали. Удивляет готовность издателей к воспроизводству вторичности. Стоит книжке сверкнуть, как выстраивается шеренга подражателей. Кулинарная промышленность освоила выпуск низкокалорийных продуктов. Нечто похожее происходит и в издательской сфере. Но если на торте честно пишут «низкокалорийный», то на книгах-то никогда. 

Хорошая книга, с моей точки зрения, остро актуальна. Вместе с тем, она живет много лет, переиздается для новых поколений. Хорошая книга порождает дискуссию, обсуждение, спор. Хорошая книга с полки «современная литература» незаметно переставляется на полку «классика». Об этом мечтают и автор, и издатель.

6. Как в современной литературе сочетается качество и коммерческая перспектива книги? Доводилось ли вам иметь дело с хорошими книгами, которые «не выстрелили»? Если да, то что было причиной?

Я помню, основатель «Лимбуса» Константин Тублин описал свой издательский опыт примерно так: «Из ста изданных книг одна-две станут бестселлерами, десять потребуют допечаток, двадцать выйдут в ноль, а остальные — в убыток». Я с тех пор все время проверяю эту статистику — она по сей день справедлива. Угадать, что выстрелит, невозможно. Ну, почти невозможно. Более простая задача — расширять ту десятку, которая потребует допечаток.

7. Есть ли у книги неизвестного автора шанс пробиться в бестселлеры без рекламной поддержки со стороны издательства?

Полагаться на то, что рынок сам все отрегулирует, нельзя: книжный прилавок не только удовлетворяет потребности читателя, но и воспитывает его. Сегодня литературные вкусы начинают диктовать сетевые блогеры, а они, в большинстве своем, чаще сбивают прицел, чем формируют вкус. В развитых в издательском отношении странах профессиональная литературная критика задает критерии, диктует моду. Попадание в топ-лист серьезного издания означает сразу резкий подъем продаж. У нас же сейчас происходит вытеснение на обочину профессионального разговора о книге. Очень мало литературной критики, очень мало книжных изданий, разделов о литературе в прессе. Серьезный разговор о книгах часто заменяется простым аннотированием новинок. Этого мало. Но пока профессиональная критика выходит из спячки, лучшей рекламной поддержкой по-прежнему остается сарафанное радио. Так что давайте чаще говорить о том, что прочитано и что понравилось.

8. Назовите книгу с самым неожиданным успехом.

Восьмитомник Андрея Платонова. Первое в России практически полное собрание сочинений классика русской литературы ХХ века. Это издание потребовало от нас огромных усилий и затрат. Мы пошли на них вполне сознательно. Даже понимая, что эти труды могут не окупиться. Но это тот случай, когда нам не пришлось прилагать каких-то особых усилий для «раскрутки». Первоначальный трёхтысячный тираж был немедленно раскуплен, начались допечатки, и стало понятно, как много людей ждали это издание. Его прекрасно встретила пресса: было множество рецензий и откликов. Издание получило самую высокую книжную награду профессионального сообщества — премию «Книга года». 

Такой вот ожидаемый неожиданный успех.

9. Опишите свой рабочий день. Сколько рукописей в день вы прочитываете?

Прочитываю я не больше десяти рукописей в месяц. Просматриваю больше. Часто хватает нескольких страниц текста, чтобы понять, стоит ли читать дальше. Дегустатору не обязательно съедать всю кастрюлю борща. Это сравнение не совсем справедливо для литературы, но что-то близкое к реальности в нем есть.

10. Какой самый любимый момент в издании книги — сдача в печать, выход, первые продажи?

Для меня — сдача в печать. Говорят, предвкушение успеха дороже самого успеха. Ведь он может и не состояться…

11. Какая серия, вышедшая в издательстве, самая любимая у Вас? Почему?

Мне дороже всего наши Собрания сочинений классиков русской литературы ХХ века. Тем более, что одни именно у нас издавались впервые. А другие впервые в такой полноте. Александр Солженицын (30-томник продолжает выходить), Андрей Платонов (8 томов) Михаил Зощенко (7 томов) Исаак Бабель (4 тома), Михаил Жванецкий (5 томов), Владимир Высоцкий (4 тома). Мы издали публицистку, мемуары и дневники Андрея Дмитриевича Сахарова, это 8 томов. 

Сейчас ассортимент издательства стал скромнее, пришлось некоторые экономически невыгодные проекты отложить до светлого будущего. Мне этих проектов ужасно жаль, потому что кто-то же должен публиковать и современную поэзию, и «не остросюжетную» прозу, и труды по литературоведению, и то, что у нас издавалось в серии «документальный роман»… Весь этот «гуманитарный хвост» нам прищемило обстоятельствами времени, то мы его обязательно регенерируем. Все-таки красивый хвост — достойное завершение облика многих самых верных друзей человека.  

12. Каких сюрпризов и новинок нам ждать от издательства «Время» в 2023 году?

Сюрпризы на то и сюрпризы, что их невозможно предвидеть. И вообще, какие могут быть секреты в век Интернета? Уже все планы давно вывешены на сайте.